Мазепа

ПЁТР ИЛЬИЧ ЧАЙКОВСКИЙ

МАЗЕПА


Опера в трёх действиях
Либретто В. Буренина

Действующие лица
Мазепа, гетман (баритон)
Кочубей (бас)
Любовь, его жена (меццо-сопрано)
Мария, их дочь (сопрано)
Андрей (тенор)
Орлик, палач (бас)
Искра, друг Кочубея (тенор)
Пьяный казак (тенор)
Казаки, казачки, гости, слуги Кочубея, сердюки, монахи, палачи.
Действие происходит на Украине в начале XVIII века.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

КАРТИНА ПЕРВАЯ

(Сад хутора Кочубея на берегу Днепра. Направо - часть дома с крытой галереей.)

ДЕВУШКИ
(за сценой)
Я завью, завью венок мой душистый,
алой лентой из косы, из волнистой
завяжу я тот венок мой душистый.
(К берегу пристаёт чёлн с девушками, плетущими венки.)
Я вплету в него цветочек махровый,
его любит мой милой хлопец чернобровый.
В воду я пущу венок мой душистый,
унесёт его волной серебристой…
(Мария выходит из-за дома и приближается к берегу.)
Здравствуй, Мария, здравствуй, красотка,
мы за тобой пришли, зоренька ясная,
нам без тебя играть, девица красная,
скучно, скучно!

МАРИЯ
Здравствуйте, девушки, милые подруженьки!
Я пошла бы с вами поиграть,
венками погадать о милом,
да нельзя сейчас -
гость в дому у нас:
гетман-пан пожаловал;
без меня катайтесь вы по быстрой реченьке.

ДЕВУШКИ
Ну, знать, делать нечего,
коли гость пожаловал;
без тебя придётся нам
на венки гадать,
песни петь, играть!
Поплывёмте, девушки,
поплывём, подруженьки,
песни запоём!
(Уплывают; песнь затихает вдали. Мария задумчиво смотрит вслед уплывающим подругам.)
Я завью, завью венок мой душистый,
алой лентой из косы, из волнистой
завяжу я тот венок мой душистый.
В воду я пущу венок мой душистый,
пусть его несёт волной серебристой.

МАРИЯ
Вам любы песни, милые подружки,
вам любы игры девичьи!
А мне одно лишь любо:
слушать речь Мазепы
и видеть гордый лик его!
Какой-то властью непонятной
я к гетману привлечена,
судьбой нежданной, безвозвратной
ему я в жертву отдана!
Своими чудными очами,
своими тихими речами
старик меня сумел приворожить,
своими чудными очами,
своими тихими речами
старик меня приворожил!
Люблю в нём всё: его седины,
его глубокие морщины,
его блестящий впалый взор,
его лукавый разговор,
люблю всё,
люблю в нём всё!
Какой-то властью непонятной
я к гетману привлечен,
судьбой нежданной, безвозвратной
ему я в жертву отдана!
(Андрей выходит слева из-за деревьев и прислушивается.)
Своими чудными очами,
своими тихими речами
старик меня сумел приворожить,
своими чудными очами,
своими тихими речами
старик меня приворожил!
Люблю его душою пылкой!

АНДРЕЙ
Мария!

МАРИЯ
Ах! Ты испугал меня!

АНДРЕЙ
Прости, прости, Мария,
прости меня!
Давно с мучительной тоской
на горести твои взираю,
давно я вижу, понял, знаю
какою страстью роковой
томишься ты, и сожаленье,
участье дружбы, утешенье
несу к тебе, о, все душой
тебя мне жалко, ангел мой,
тебя мне жалко, ангел мой!

МАРИЯ
Коль ты мою проведал тайну,
перед тобой не отрекусь,
я не боюсь довериться тебе,
я знаю, ты ко мне исполнен дружбы.

АНДРЕЙ
Дружбы?
Нет! Не дружбою влекуся я к тебе…
Тебя с младенческих годов люблю,
люблю любовью страстной.
Вечерней, утренней порой,
на берегу реки родной,
в тени раскидистых черешен
тебя я часто, часто ждал
и ожиданием страдал,
и краткой встречей был утешен.
Я без надежд тебя любил,
не докучал тебе мольбой,
покорно я главу склонил
пред горькою моей судьбою.

МАРИЯ
О, бедный друг, прости невольную вину!

АНДРЕЙ
О, как обманут я судьбой!
Твой я с младенческих годов,
без надежд я любил,
не докучал тебе моей мольбой никогда!

МАРИЯ
Ты был всегда мне верный друг.
Бедный друг, жаль тебя,
ах, прости мою невольную вину,
о, прости!
И я, как ты, несчастна,
не упрекай меня,
я тайным роком
увлечена навек!
О, пусть от этой страсти
погибну я, но власти
нет в бедном сердце
с нею бороться,
не победить ничем,
не победить её ничем!

АНДРЕЙ
Увы! Светлый призрак счастья,
ты отлетел от нас,
увы, гибельная страсть,
ты каждый жизни отравила час!
Смирюсь! Грозной воли рока
силой не покорить.
Как больно и как жестоко:
мне судьба велит
навек любить,
но и навек страдать душою!

МАРИЯ
О, мой бедный друг!
И я, как ты, несчастна,
бедный мой друг!
И я, как ты, несчастна,
не упрекай меня,
я тайным роком
увлечена навек!
О, пусть от этой страсти
погибну я, но власти
нет в бедном сердце
с ней бороться,
не победить ничем,
не победить её ничем!
О, пусть от этой страсти
погибну я, но власти
нет в бедном сердце
с ней бороться,
нет, не победить её ничем!
Бороться с ней нет сил,
не победить её мне,
ах, Андрей, прости
невольную вину мою!
Прости меня, прости, Андрей,
прощай навек!

АНДРЕЙ
Зачем, о призрак счастья,
ты скоро отлетел навеки?
Бедная Мария,
ты погибнешь жертвой страсти,
ах, прощай навек,
утраченное счастье наше!
Прости навек, прости, мой друг,
прости навек!
(Рыдая, припадает к руке её и быстро скрывается. Мария уходит в дом. Двери на галерею открываются, и выходят Мазепа, Кочубей, Любовь, Мария, Искра и гости. На галерее располагаются музыканты, певцы, сердюки и слуги.)

МАЗЕПА
Ну, чествуешь, Василий, ты меня
на славу, просто тешишь старика,
благодарю, благодарю от сердца!
Другу-хозяину, доброй хозяюшке
низкий поклон и привет!
Дочке-красавице, милой разумнице
счастье на тысячу лет!

ХОР
Нашему гетману долгие дни, славные годы!
Слава на долгие дни!
Слава ему от Украйны родной,
слава вовеки, слава вовеки!

МАЗЕПА
Спасибо вам!
(Жмёт руку Кочубею.)
Но полно, будет льстить мне, старому!
Скажи-ка хлопцам,
чтоб грянули весёлую,
да кстати и плясуны прошлись бы гопака!
По старому обычаю
люблю я песни
вместе с пляской удалою!

КОЧУБЕЙ
Пан гетман! Всё, что пожелаешь ты,
ждать не заставлю.
(к слугам)
Песни! Плясунов!
(Мазепа, Искра, Кочубей и гости садятся у стола под деревьями. Жена Кочубея, Мария и прочие женщины уходят частью в дом, частью в сад. Слуги приносят вино.)

МУЖЧИНЫ
Нету, нету тут мосточка,
нету переходу.
Коли тебе, Ганна, нужно,
бреди через воду.

ЖЕНЩИНЫ
Эх, хлопец, что мосточек,
без мосточка найду переправу,
вот беда, что злые люди
пустят худу славу.

МУЖЧИНЫ
Эх, сама ты худу славу
на себя наводишь:
поздно ночью ты, девица,
от хлопца уходишь.

ЖЕНЩИНЫ
Эх, хлопец, как же раньше уходить мне,
ты сам это знаешь,
раньше ты свою голубку,
милый, не пускаешь!

МУЖЧИНЫ
Нету, нету тут мосточка!

ЖЕНЩИНЫ
Эх, мосточек нам не нужен!
Вот беда, что пустят люди славу.

МУЖЧИНЫ
Эх, Ганна! Эх, Ганна!
Нету, нету здесь мосточка!
Ты сама наводишь славу!

ЖЕНЩИНЫ
Как же быть, ты сам ведь знаешь,
раньше ты свою голубку
не пускаешь!

МУЖЧИНЫ
Эх, Ганна! Эх, Ганна!
Ты сама наводишь славу:
поздно ночью ты, девица,
поздно ночью ты ходишь!

ЖЕНЩИНЫ
Как же раньше уходить мне,
сам ты это, хлопец, знаешь,
раньше сам ты не пускаешь.
Эх, хлопец, хлопец!
Всё целуешь, всё милуешь,
всё, всё голубишь,
а затем, что, вишь, девицу
больно крепко любишь!

МАЗЕПА
Вот хорошо, люблю!
Когда б не годы,
сам, кажется, пошёл бы с молодцами.
(к Кочубею)
Спасибо, друг!
Ну, засиделся я,
пора домой,
да только нужно мне
с тобой поговорить о важном деле.

КОЧУБЕЙ
Пан гетман, мне с тобой беседа
и в честь, и в радость;
говори!
(Встают и отходят в глубину сада. Плясуны, музыканты и слуги остаются на галерее. Гости расходятся по саду. Мазепа и Кочубей возвращаются к авансцене.)
Пан гетман, это шутка, я не верю!

МАЗЕПА
Я не шучу, Василий,
я от сердца,
от искреннего сердца говорю:
отдай Марию за меня,
её люблю я всей душой!

КОЧУБЕЙ
Пан гетман, ты седой старик,
а дочь моя в поре весны цветущей.

МАЗЕПА
Так что же, друг?
Ужель любовь для стариков заказана,
и ею должна лишь только юность наслаждаться?
Нет, я не так сужу:
мы, старики, любить и чувствовать умеем!
Мгновенно сердце молодое горит и гаснет.
В нём любовь проходит и приходит вновь,
в нём чувство каждый день иное;
не столь послушно, не слегка,
не столь мгновенными страстями
пылает сердце старика.
Окаменелое годами,
упорно, медленно оно
в огне страстей раскалено;
но поздний жар уж не остынет
и с жизнью лишь его покинет!

КОЧУБЕЙ
Мазепа, ты меня смущаешь речью;
да помнишь ли, что ты Марии крёстный?

МАЗЕПА
Э!.. Пустое дело,
я разрешенье выпрошу у церкви.

КОЧУБЕЙ
Но как твою любовь Мария примет?
Ты знаешь женский нрав:
не очень любы
девицам юным старики.

МАЗЕПА
Об этом, старый друг, не беспокойся:
я знаю, что меня Мария любит.
Ты изумлён? Не веришь мне, Василий?
Так знай же! Прежде чем невесту сватать,
я испросил её согласья
и получил его.

КОЧУБЕЙ
Пан гетман, нет,
я смущать ребёнка
не позволю, не допущу.
Родительскою властью
над дочерью я волен,
не отдам её тебе,
запомни это слово!

МАЗЕПА
Ты горд, Василий,
но послушай, что я скажу:
быть может, рассуждать
теперь уж поздно, и Мария
должна моею быть женою.

КОЧУБЕЙ
Пан гетман, есть всему граница,
я не позволю дочь мою порочить,
бесчестить милое дитя моё.
Нет, узы нашей дружбы разрываю,
мой честный дом прошу тебя оставить!

МАЗЕПА
Как! Ты меня из дома выгоняешь?
Меня, меня?
Но ты забыл, кто я!
(На шум ссоры выходят Любовь, Мария, Искра, гости, сердюки и слуги из дома, Андрей - с другой стороны, из сада.)

КОЧУБЕЙ
Старец безумный, скажи,
как мог ты забыть честь и совесть?
Власти твоей не боюсь,
богом и правдой клянусь:
не дам моей чистой голубки
на жертву страстей твоих лютых,
не быть тому, нет, никогда!

ЛЮБОВЬ
Старец бесстыдный, бесчестный, возможно ль?
Нет, он греха не свершит,
пока мы живы.
Он должен быть ей отцом,
он хочет быть ей супругом,
безумец, безумец!
Господь, накажи его!

АНДРЕЙ
Бесстыдный старец, возможно ль?
Нет, ты греха не совершишь!
Как? Ты, должный быть отцом и другом
невинной крестницы своей,
ты хочешь быть её супругом,
безумец, безумец,
на закате дней
ты хочешь быть её супругом,
безумец, безумец!

ИСКРА
Грозен Мазепа, силён,
он гетман, Украйны властитель;
грешною страстью горит
сердце коварное в нём.
Старый безумец, он на закате дней
задумал быть её супругом!

СЕРДЮКИ
Он гетман, он грозен, силён,
он гетман, Украйны властитель;
властною силой своею
вас он раздавит во прахе.
Видно, давно с молодкой слюбился
наш могучий, сильный, грозный гетман!

ЖЕНЩИНЫ, ГОСТИ И СЛУГИ
Он гетман, он грозен, силён,
он гетман, Украйны властитель.
Грешною страстью горит
сердце коварное в нём.
Наша голубка дом свой оставит,
он её у нас возьмёт, похитит!
О, горе!

МАЗЕПА
(к Кочубею)
Безумец, ты забыл, кто я!
Забыл повиновенья долг святой,
безумец, опомнись, смирися!

ЖЕНЩИНЫ, ГОСТИ И СЛУГИ
Он властитель, гетман грозный!

СЕРДЮКИ
Холопы! Перед властью,
перед силой склонитесь!

МАРИЯ
Как успокоить болящее сердце родной?
Как умолить мне отца,
чтоб пустил и простил?
Нет утешенья мне,
горе мне жребий сулит!
Волей-неволей должна я покинуть
и дом, и родных.
Без него жизнь не в жизнь,
лучше смерть!

ЛЮБОВЬ
Бесстыдный старец, нечестивый, возможно ль?
Нет, пока мы живы,
нет, он греха не совершит!
Он, должный быть отцом и другом
невинной крестницы своей,
безумец, на закате дней
он хочет быть её супругом!

АНДРЕЙ
Бесстыдный старец, нечестивый, возможно ль?
Нет, пока мы живы,
нет, он греха не совершит!
Он, должный быть отцом и другом
невинной крестницы своей,
безумец, на закате дней
он хочет быть её супругом!

ИСКРА
Возьмёт своё Мазепа,
гетман он, властитель грозный!

МАЗЕПА
(к Кочубею)
Безумец, ты забыл, кто я!
Ты долг забыл повиновенья!
Опомнись, опомнись, дерзкий,
иль тебя заставлю чтить,
заставлю чтить мои веленья!

КОЧУБЕЙ
Безумный старец, нечестивый!
Возможно ль? Нет, пока мы живы,
он греха не совершит!
Он, должный быть отцом и другом
невинной крестницы своей,
безумец, на закате дней
ты хочешь быть её супругом!

ЖЕНЩИНЫ, ГОСТИ И СЛУГИ
Возьмёт своё Мазепа,
он властитель грозный.
Горит в нём сердце
страстью пылкой,
любит он Марию.
Гетман властен,
гетман силён!

КОЧУБЕЙ
(к Мазепе)
Власти твоей не боюсь!
Богом и правдой клянусь:
не отдам я голубки моей!
(Мазепа со сдержанной яростью смотрит на Кочубея и как бы обдумывает, что ему делать. Мария стоит молча и склонив голову.)

ЛЮБОВЬ, АНДРЕЙ И ИСКРА
Старец безумный,
зачем забыл ты
и правду, и совесть?

КОЧУБЕЙ, ЛЮБОВЬ, АНДРЕЙ И ИСКРА
Власть нам твоя не страшна,
правда у бога сильна,
не выдадим чистой мы нашей голубки!

ЖЕНЩИНЫ, ГОСТИ И СЛУГИ
Грозен Мазепа, силён,
он гетман, Украйны властитель.
Грешною страстью горит
сердце коварное в нём,
властною силой своей
вас он раздавит во прахе,
похитит он чистую нашу голубку.
Полюбилась молодка ему,
и возьмёт он её!

КОЧУБЕЙ, ЛЮБОВЬ, АНДРЕЙ И ИСКРА
Грешною страстью горит
в нём коварное сердце.
Не выдадим чистой мы нашей голубки
на жертву ему!

МАЗЕПА
(к сердюкам; обнажая саблю)
Гей, сердюки! К оружью!
(Мария в ужасе и отчаянии припадает к груди Любови и рыдает.)
К оружью!

КОЧУБЕЙ
(к слугам и гостям)
Гей, хлопцы, и вы, друзья!
Не дадим себя в обиду!

МАЗЕПА
Ты покориться должен власти!

СЕРДЮКИ
(угрожая слугам и гостям)
Посмейте только подступить, собаки!

ГОСТИ И СЛУГИ
(надвигаясь на сердюков)
Москаль проклятый, подступи-ка ближе!

АНДРЕЙ
Мы друга не дадим в обиду!

ИСКРА
Москаль проклятый, двинься только!

КОЧУБЕЙ
(к Мазепе)
Своё дитя не дам в обиду!

МАЗЕПА
Тебе закон - моё веленье!

СЕРДЮКИ
Да мы в куски вас всех изрубим, хлопцы!

ИСКРА, ГОСТИ И СЛУГИ
Мы вас смолотим как горох, москали!

КОЧУБЕЙ
В семье своей один я властен!

АНДРЕЙ
В семье своей один он властен!

СЕРДЮКИ
Проклятые холопы!

ИСКРА, ГОСТИ И СЛУГИ
Москали, злодеи!

МАЗЕПА
(к Кочубею)
Ты позабыл, кто я!
Я гетман, властитель!

КОЧУБЕЙ
Ты враг мой отныне!

АНДРЕЙ
Ты враг наш отныне!
Мы не дадим в обиду друга!

МАЗЕПА
Ты покориться должен!
Тебе закон - моё веленье!

КОЧУБЕЙ
Не дам дитя своё в обиду!
В своей семье я властен!

СЕРДЮКИ
Мы вас в куски изрубим, холопы!
Посмейте подступить, собаки!

ЖЕНЩИНЫ
Москаль проклятый!
Злодеи наши!

ИСКРА, ГОСТИ И СЛУГИ
Москаль проклятый, двинься только!
Мы как горох смолотим вас!

МАРИЯ
(бросаясь между Кочубеем и Мазепой)
Отец! Пан гетман!
Прекратите ссору!
Я умоляю!

МАЗЕПА
(к сердюкам; вкладывая саблю в ножны)
Гей! Назад, и в ножны
вложите сабли ваши!
(Сердюки повинуются. Кочубей, Андрей, Искра, слуги и гости отступают.)
Кочубей! Я гневу волю дал напрасно…
Не пристало льву
с овцой бороться!
Захочу, так лишь мгновенье,
одно мгновенье -
и как не бывало
тебя с холопами твоими!
(Быстро вынимает из-за пояса пистолет и стреляет в воздух. На сцену тотчас вбегает новая вооружённая толпа сердюков. Все изумлены. Сердюки окружают Мазепу. Кочубей, слуги, гости, Любовь, Мария, Искра и Андрей отходят налево.)
Речь иную теперь я поведу
с тобой, гордец!
Не хищником пришёл сюда Мазепа,
не отнимать сокровища твои,
но взять добром,
что мне принадлежит.

КОЧУБЕЙ
Не ждать добра
от властного злодея,
мне горе речь его сулит.

АНДРЕЙ
Не ждать добра
от речи властного злодея;
горе сердце мне сулит.

ЛЮБОВЬ
Не ждать добра
от властного злодея,
о, горе, горе нам!

МАРИЯ
Не ждать добра,
мне горе всё сулит.

ЖЕНЩИНЫ, ГОСТИ И СЛУГИ
Не ждать добра
от властного злодея!

СЕРДЮКИ
Не ждите вы добра,
вам гетман власть свою покажет!

МАЗЕПА
(к Кочубею)
Пусть дочь твоя
свободно выбирает,
что любо ей.
Мария! Пореши:
со мной идёшь отсюда,
иль навек, навек разлука?

МАРИЯ
Боже мой!

КОЧУБЕЙ
Мария!

ЛЮБОВЬ
Дочка родимая!
(Мария после мучительного колебания вырывается от матери и бросается в объятия к Мазепе.)

МАЗЕПА
Моя ли ты?

МАРИЯ
Твоя!

ИСКРА, ЖЕНЩИНЫ, ГОСТИ И СЛУГИ
Ужели? Как?
Его Мария любит!..

СЕРДЮКИ
Ну, так и есть,
они давно слюбились.

АНДРЕЙ
О горе!

КОЧУБЕЙ И ЛЮБОВЬ
Боже мой!

МАЗЕПА
(к Марии)
Коли моя - иди со мной!
(к Кочубею)
Василий!
За ласковый приём тебе спасибо!
Жди благодарности!
(к сердюкам)
Эй, люди!
На коней, на коней!
(Мазепа с Марией, а за ними сердюки быстро уходят. Кочубей, Андрей, Искра, гости и слуги порываются удержать Мазепу и сердюков, но те, обнажив сабли, удерживают их.)

СЕРДЮКИ
(к Мазепе)
Мы за тобой, пан гетман.

ГОСТИ И СЛУГИ
Ужель стерпеть обиду!

ЛЮБОВЬ
О Боже!
(Хочет бежать за дочерью, но лишается чувств.)

АНДРЕЙ, ИСКРА, ЖЕНЩИНЫ, ГОСТИ И СЛУГИ
Злодей Мазепа!

КОЧУБЕЙ
О горе мне!

КАРТИНА ВТОРАЯ

(Покой в доме Кочубея. Кочубей, Андрей, Искра, приближённые и слуги с одной стороны; Любовь, окружённая женщинами, - с другой.)

ЖЕНЩИНЫ
Не гроза небеса кроет тучею,
сердце матери затуманилось думой чёрною.
Не роса на луга опускается,
мать о дочери, что росой,
слезой обливается.

ЛЮБОВЬ
Где ты, моё дитятко,
дитятко любимое?
Ты зачем покинула
гнёздышко родимое?
В когти злому коршуну
волей отдалася ты,
мать, отца одних оставила,
горем и бесчестием
обездолила ты навек их!

ЖЕНЩИНЫ
Не гроза небеса кроет тучею,
сердце матери затуманилось думой чёрною.
Не роса на луга опускается,
мать о дочери, что росой,
слезой обливается.
(Любовь делает женщинам знак, чтобы они удалились. Когда они уходят, решительным шагом подходит к Кочубею.)

ЛЮБОВЬ
Очнись от горя, Кочубей!
Довольно у тебя друзей!
Свою омыть ты можешь славу,
ты можешь возмутить Полтаву;
внезапно средь его дворца
ты можешь мщением отца
постигнуть гордого злодея,
ты можешь верною рукой
вонзить…

КОЧУБЕЙ
(перебивая)
Нет, замысел иной
мою волнует душу,
и его я вам открою.
Но клянитесь мне клятвой крепкой
сохранить признания,
что вам хочу поведать!

АНДРЕЙ, ИСКРА И СЛУГИ
Клянёмся мы казацкой нашей честью,
клянёмся мы казацкой нашей саблей,
клянёмся нашей кровью
тебя не выдать,
с тобою вместе отомстить
врагу Мазепе!

КОЧУБЕЙ
Так слушайте ж.
В былые дни,
когда с Мазепой хлебом, и елеем,
и чувствами мы, как друзья, делились,
нередко долгие мы с ним вели беседы.
Передо мною гетман скрытный
души мятежной, ненавистной
отчасти бездну открывал
и о грядущих измененьях,
переговорах, возмущеньях
в речах неясных намекал.
Но понял я намёк неясный:
Мазепа, злобою горя,
задумал заговор опасный;
изменник русского царя,
он хочет передаться шведу,
надеясь на его победу…
Но козни гетмана
пора предупредить:
я их открою перед царём,
во власть Петра
врага я выдам головою!

АНДРЕЙ, ИСКРА И СЛУГИ
Да, козни гетмана
пора предупредить;
открой их смело перед царём,
во власть Петра
врага ты выдай головою!

ИСКРА
Удар обдуман; с Кочубеем,
друзья, я также заодно,
и мы наверно одолеем,
врага паденье решено!

КОЧУБЕЙ
Но кто, усердьем пламенея,
ревнуя к общему добру,
донос на мощного злодея
предубеждённому Петру
к ногам положит не робея?

АНДРЕЙ
Я это сделаю, коль мне
поручите такое дело.

КОЧУБЕЙ
Андрей, ты предан был всегда
моей семье, тебя за сына
считали мы, и верю я, что ты
исполнишь свято это дело.
Но знаешь ли, мой сын, за подвиг свой
ты поплатиться можешь жизнью?

АНДРЕЙ
Я знаю это, мой отец,
но жизнью я не дорожу,
увы, мне в жизни нет отрады
с тех пор, как счастие моё,
желанное тобой и мною,
украл Мазепа ненавистный.
Одним я мщением дышу,
одною мыслью я живу:
отмстить бездушному злодею!
Пошли меня, пошли к царю!
Я полечу стрелой к столице,
я понесу быстрее птицы
погибель на врага Мазепу!

ИСКРА И СЛУГИ
Пошли его, пошли к царю,
он полетит стрелой к столице,
он понесёт быстрее птицы
погибель на врага Мазепу!
Пошли его!

КОЧУБЕЙ
Благодарю, Андрей, тебя,
благодарю и вас, друзья мои,
за преданность и за участье!
Я вновь воскрес измученной душой;
отныне слёзы и стенанья прочь!
Я буду жить лишь ради мести лютой,
и ты, старик, заплатишь мне за дочь!
Нет, дерзкий хищник, нет, губитель,
я пощажу твою обитель,
темницу дочери моей,
ты не истлеешь средь пожара,
ты не издохнешь от удара
казацкой сабли,
нет, злодей, нет!
В руках московских палачей,
в крови, при тщетных отрицаньях,
на дыбе корчась, в испытаньях,
ты проклянёшь и день, и час,
когда ты дочь крестил у нас!

ЛЮБОВЬ
В руках московских палачей,
в крови, при тщетных отрицаньях,
на дыбе корчась, в испытаньях,
ты проклянёшь и день, и час,
когда ты дочь крестил у нас.
Злодей, ты проклянёшь и день, и час,
когда, губитель, дочку ты крестил у нас!

КОЧУБЕЙ
Ты вспомнишь пир и чести чашу,
что я как другу наливал,
и день, когда голубку нашу
ты, старый коршун, завлекал!

ИСКРА И СЛУГИ
Ты вспомнишь пир и чести чашу,
что друг-хозяин наливал!

ЛЮБОВЬ
Ты вспомнишь пир и чести чашу,
и день, когда голубку нашу
ты, коршун, завлекал!

АНДРЕЙ
Ты вспомнишь пир и чести чашу!
Жди мщенья!

КОЧУБЕЙ, АНДРЕЙ, ИСКРА, ЛЮБОВЬ И СЛУГИ
В руках московских палачей,
в крови, при тщетных отрицаньях,
на дыбе корчась, в испытаньях,
ты проклянёшь и день, и час,
когда ты дочь крестил у нас.
Злодей, ты проклянёшь и день, и час…

КОЧУБЕЙ И ЛЮБОВЬ
…когда ты дочь крестил у нас!

АНДРЕЙ, ИСКРА И СЛУГИ
…когда ты дочь крестил у них!
Злодей, ты проклянёшь и день, и час,
когда ты дочь крестил у них!

КОЧУБЕЙ И ЛЮБОВЬ
Злодей, ты проклянёшь и день, и час,
когда ты дочь крестил у нас!

КОЧУБЕЙ, АНДРЕЙ, ИСКРА, ЛЮБОВЬ И СЛУГИ
Ты проклянёшь, злодей,
в руках московских палачей
тот час!

КОЧУБЕЙ, АНДРЕЙ, ИСКРА И СЛУГИ
Мазепа, жди мщенья!
Ты вспомнишь этот страшный час!
Мазепа, жди мщенья!
Злодей, ты вспомнишь этот страшный день!

ЛЮБОВЬ
Мщенья, мщенья!
Мщенья злодею!

КОЧУБЕЙ, АНДРЕЙ, ИСКРА, ЛЮБОВЬ И СЛУГИ
Мазепа! Мазепа!
Жди мщенья, жди мщенья!

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

КАРТИНА ПЕРВАЯ

(Подвал одной из башен Белоцерковского дворца. Прямо - узкая лестница, ведущая к входной двери; направо, высоко в стене, - решётчатое окно; вдоль стены - орудия пытки; налево, на каменной скамье, - Кочубей, прикованный к столбу длинной цепью. Сцена освещена фонарём, висящим у входной двери.)

КОЧУБЕЙ
Так вот награда за донос,
донос и верный, и правдивый!
Перед царём оклеветал
меня и Искру гетман лживый;
и царь нас выдал головой
изменнику страны родной!
Заутра казнь. Но без боязни
я мыслю об ужасной казни.
Что смерть? Давно желанный сон;
готов я лечь во гроб кровавый.
Дрема долит. Но Боже правый!
Боже правый!
К ногам злодея молча пасть,
как бессловесное созданье,
царём быть отдану во власть
врагу царя на поруганье!
Утратить жизнь - а с нею честь,
друзей с собой на плаху весть,
над гробом слышать их проклятья,
ложась невинным под топор,
врага весёлый встретить взор
и смерти кинуться в объятья,
не завещая никому
вражду к злодею своему!
Я слышу, ключ в замке заржавом
гремит…
Сюда идут.
Вот он, вот на пути моём кровавом
мой вождь под знаменем креста,
грехов могучий разрешитель,
духовной скорби врач,
служитель за нас распятого Христа!
(Входит Орлик.)
Нет, не отшельника святого,
я гостя узнаю иного…
Ты здесь, жестокий человек!
Зачем последний мой ночлег
ещё Мазепа возмущает?

ОРЛИК
Допрос не кончен; отвечай!

КОЧУБЕЙ
Я отвечал уже.
Ступай, оставь меня.

ОРЛИК
Ещё признанья пан гетман требует.

КОЧУБЕЙ
Но в чём?
Сознался я во всём,
что вы хотели.
Показанья мои все ложны.
Я лукав, я строю козни, гетман прав.
Чего вам более?

ОРЛИК
Мы знаем, что ты
несметно был богат,
мы знаем, не единый клад
тобой в Диканьке укрываем.
Свершиться казнь твоя должна;
твоё имение сполна
в казну поступит войсковую -
таков закон. Я указую
тебе последний долг: открой,
где клады, где клады, скрытые тобой?

КОЧУБЕЙ
Так, не ошиблись вы, три клада
в сей жизни были мне отрада;
и первый клад мой честь была,
клад этот пытка отняла.
Другой был клад невозвратимый:
честь дочери моей любимой;
я день и ночь над ним дрожал,
Мазепа этот клад украл!
Но сохранил я клад последний,
мой третий клад: святую месть,
её готовлюсь богу снесть.

ОРЛИК
Старик, оставь пустые бредни!
Заутра, покидая свет,
питайся мыслию суровой,
шутить не время.
Дай ответ, дай ответ,
когда не хочешь пытки новой:
где спрятал деньги?

КОЧУБЕЙ
Злой холоп!
Окончишь ли допрос нелепый?
Повремени, дай лечь мне в гроб,
тогда ступай себе с Мазепой
моё наследие считать,
окровавленными перстами
мои подвалы разрывать,
рубить и жечь сады с домами.
С собой возьмите дочь мою,
она сама вам всё расскажет,
сама все клады вам укажет.
Но ради господа, молю, молю,
теперь оставь меня в покое,
готовлюсь я предстать тому,
кто вашим грозным будет судиёю,
пред кем ответ вы в судный день дадите
за кровь пролитую,
за всю неправду вашу!
(Падает на землю в изнеможении.)

ОРЛИК
Где спрятал деньги? Укажи!
Не хочешь? Деньги где? Скажи,
иль выйдет следствие плохое…
Подумай, место нам назначь.
Скажи, где деньги? Молчишь?
Ну, в пытку!
Гей, палач!
(В дверях показываются палачи.)

КОЧУБЕЙ
О, ночь мучений!

КАРТИНА ВТОРАЯ

(Комната во дворце Мазепы, освещённая несколькими восковыми свечами. Дверь на террасу открыта. Видно ночное небо, усеянное звёздами. Мазепа стоит у дверей террасы и задумчиво смотрит вдаль.)

МАЗЕПА
Тиха украинская ночь,
прозрачно небо, звёзды блещут.
Своей дремоты превозмочь
не хочет воздух. Чуть трепещут
сребристых тополей листы.
Но мрачны страшные мечты
в душе смущённой,
и звёзды ночи,
как обвинительные очи,
за мной насмешливо глядят,
и тополи, стеснившись в ряд,
качая тихо головою,
как судьи, шепчут меж собой…
И летней тёплой ночи тьма
душна, как чёрная тюрьма…
Умрёт безумный Кочубей!
Спасти нельзя его. Чем ближе
цель гетмана, тем твёрже он
быть должен властью облечён,
тем перед ним склониться ниже
должна вражда.
Спасенья нет!
Доносчик и его клеврет
должны погибнуть.
Боже! Боже!
Что будет с ней, когда она
услышит слово роковое?
(Входит Орлик.)
Ну что?

ОРЛИК
Допрашивал, пытал,
но твёрд, упрям старик надменный,
и не открыл нам ничего.

МАЗЕПА
Умрёт он завтра…
Приготовить на утро казнь…

ОРЛИК
Пан гетман…

МАЗЕПА
Прочь! Палач свирепый!
Прочь, и дело своё
кровавое исполни.
(Орлик хочет что-то сказать, но, остановленный взглядом и движением Мазепы, уходит. Мазепа мрачно задумывается.)
Всё, что цены себе не знает,
всё, всё, чем жизнь мила бывает,
бедняжка принесла мне в дар,
мне - старцу мрачному; и что же?
Какой готовлю ей удар!
О Мария, Мария!
На склоне лет моих
ты, как весна, мне душу оживила,
и в страстном лепете речей твоих
для старика была чарующая сила!
О Мария, Мария!
Я пережил с тобой
мгновенья страсти пылкой и блаженства,
когда твой чудный стан я обнимал
и в неге томной любовался
красой твоей…
Твой нежный взор меня живил,
и в жилах кровь текла быстрее,
в твоих я объятьях находил
блаженство, обновленье,
обновленье и рай!
Блаженство и обновленье!
Твой нежный взор меня живил,
и в жилах кровь текла быстрее,
в твоих объятьях находил я рай, в твоих объятьях находил я рай,
в твоей любви - блаженство,
блаженство и обновленье.
О Мария! Как я люблю тебя!
(Входит Мария. Мазепа не видит её. Видя его задумчивость, она останавливается и потом тихонько подходит.)

МАРИЯ
Мой милый друг!

МАЗЕПА
Мария, ты?
Голубка ясная моя!
(Обнимает её.)

МАРИЯ
Ах, наконец с тобой мы вместе.
День целый не видать тебя -
ведь это пытка!

МАЗЕПА
О Мария, ты знаешь, я бы рад с тобой
быть каждый день и каждый час:
труды правленья отрывают
меня от ласк твоих невольно.

МАРИЯ
Нет, в эти дни последние ко мне
ты холоден и неприветен,
на ласки нежные мои,
как прежде, ты не отвечаешь,
и сердце, полное любви,
мне подозрением терзаешь…
Послушай, гетман, для тебя
я позабыла всё на свете.
Навек однажды полюбя,
одно имела я в предмете -
твою любовь! Я для неё
сгубила счастье!
Но ни о чём я не жалею.
Ты помнишь, в страшной тишине,
в ту ночь, как стала я твоею,
меня любить ты клялся мне,
зачем же ты меня не любишь?

МАЗЕПА
Мой друг, несправедлива ты!
Оставь безумные мечты,
ты подозреньем сердце губишь!
Нет, душу пылкую твою
волнуют, ослепляют страсти.
Мария, верь, тебя люблю я,
Мария, верь, тебя люблю
я больше славы, больше власти!

МАРИЯ
Неправда, ты со мной хитришь.
Давно ль мы были неразлучны?
Теперь ты ласк моих бежишь,
теперь они тебе докучны;
ты целый день в кругу старшин,
в пирах, в разъездах, я забыта;
ты долгой ночью иль один,
иль с нищим, иль у езуита.
Любовь смиренная моя
терзает хладную суровость.
Ты пил недавно, знаю я,
здоровье Дульской. Это новость;
кто эта Дульская?

МАЗЕПА
И ты ревнива?
Мне ль, в мои лета
искать надменного привета
самолюбивой красоты?
И стану ль я, старик суровый,
как праздный юноша вздыхать,
вздыхать, влачить позорные оковы
и жён притворством искушать?

МАРИЯ
Нет, объяснись без отговорок,
и просто, прямо отвечай!

МАЗЕПА
Покой души твоей мне дорог, Мария!
Так и быть, узнай!
(Осматривается, идёт к двери на террасу, чтобы удостовериться, что никто не слышит, потом подходит к Марии, которая, между тем, села.)
Давно замыслили мы дело,
теперь оно кипит у нас.
Благое время нам приспело,
борьбы великой близок час.
Без милой вольности и славы
склоняли долго мы главы
под покровительством Варшавы,
под самовластием Москвы.
Но независимой державой
Украйне быть уже пора,
и знамя вольности кровавой
я подымаю на Петра.
Готово всё: в переговорах
со мною оба короля!
(Мария, увлечённая признанием, встаёт и с восторгом смотрит на Мазепу.)
И скоро в смутах, в бранных спорах,
быть может, трон воздвигну я!
Довольна ль ты?
Твои сомненья рассеяны ль?

МАРИЯ
О, милый мой,
ты будешь царь земли родной,
к твоим сединам так пристанет,
так пристанет корона царская!

МАЗЕПА
Постой, не всё свершилось.
Буря грянет; кто может знать,
что ждёт меня!

МАРИЯ
Я близ тебя не знаю страха,
ты так могуч!
О, знаю я:
трон, трон ждёт тебя!

МАЗЕПА
А если плаха?

МАРИЯ
С тобой на плаху, если так!
Ах, пережить тебя могу ли?
(Припадает к нему на плечо.)
Но нет! Ты носишь власти знак!

МАЗЕПА
Меня ты любишь?

МАРИЯ
Я люблю ли? Я люблю ли?
Ты мне всего, всего дороже!

МАЗЕПА
О Мария!

МАРИЯ
Я всё забыла для тебя!

МАЗЕПА
Меня ты любишь?
Скажи: отец или супруг тебе дороже?

МАРИЯ
Милый друг, к чему вопрос такой?
Тревожит меня напрасно он.
Семью стараюсь я забыть свою.
Я стала ей в позор, быть может -
какие страшные слова -
моим отцом я проклята,
а за кого?

МАЗЕПА
Так я дороже тебе отца?
Молчишь…

МАРИЯ
О Боже!

МАЗЕПА
Что ж? Отвечай.

МАРИЯ
Реши ты сам.
Ты бледен, речь твоя сурова…
Ты мне всего, всего дороже,
я для тебя на всё готова,
но страшны мне слова такие,
довольно, довольно…

МАЗЕПА
Помни же, Мария,
так помни же слова свои!

МАРИЯ
О, как ты бледен!

МАЗЕПА
Прости, Мария!

МАРИЯ
Прости, мой милый,
прости и верь: люблю!

МАЗЕПА
Голубка ясная моя, прости!
(Обнимает Марию и уходит, сопровождаемый её взглядом. Мария подходит к дверям в сад.)

МАРИЯ
Как блещут звёзды в небе,
как ночь тиха,
как дышит всё спокойствием и счастьем…
Но отчего в моей груди тревога,
и сердце грустью тайной смущено?
Отца и мать воображаю,
сквозь слёзы вижу их
в бездетной старости одних,
и мнится мне: их жалобам внимаю…
(Из сада вдруг появляется Любовь.)

ЛЮБОВЬ
Мария, дочь моя!

МАРИЯ
Мать! О небо!
Ты здесь со мной!
Матушка!

ЛЮБОВЬ
Молчи, молчи!
Не погуби нас: я в ночи
сюда прокралась осторожно
с единой слёзною мольбой.
Сегодня казнь, сегодня казнь!
Тебе одной, тебе одной
свирепство их смягчить возможно;
они отца казнить хотят,
они жестоки и безбожны!
Спаси отца, спаси отца,
о дочь моя, молю тебя,
спаси отца!

МАРИЯ
Какой отец, какая казнь?

ЛЮБОВЬ
Иль ты доныне не знаешь?
Нет! Ты не в пустыне,
ты знать должна,
как сила гетмана грозна,
как он врагов своих карает,
как государь ему внимает.
(Мария старается понять, но всё не может.)
Но вижу, скорбную семью
ты отвергаешь для Мазепы;
тебя спокойной застаю,
когда свершают суд свирепый,
когда читают приговор,
когда готов отцу топор…
Друг другу, вижу, мы чужие…
Опомнись, опомнись, дочь моя, Мария!
Беги, пади к его ногам,
спаси отца, будь ангел нам!
Тебе одной, тебе одной
свирепство их смягчить возможно;
ты можешь их топор отвесть,
потребуй, гетман не откажет,
ты для него забыла честь,
родных и бога, проси, моли,
и рвись, и требуй, гетман не откажет,
гетман не откажет,
ты для него забыла честь,
родных и бога, иди, проси,
моли пощады у злодеев,
о, спаси, спаси отца!

МАРИЯ
Ах, что со мной?
Отец… Мазепа… Казнь…
С мольбою здесь, в этом замке,
здесь мать моя!
Нет, нет!
Иль ума лишилась я, иль это грёзы?

ЛЮБОВЬ
Бог с тобой,
нет, нет, не грёзы, не мечты!
Ужель ещё не знаешь ты,
что твой отец ожесточённый
бесчестья дочери не снёс
и, жаждой мести увлечённый,
царю на гетмана донёс,
ужель ещё не знаешь ты,
о дочь моя!
(Мария наконец понимает.)

МАРИЯ
Боже мой!

ЛЮБОВЬ
Он в истязаниях кровавых
сознался в умыслах лукавых,
в стыде безумной клеветы,
ужель ещё не знаешь?

МАРИЯ
Бедный!
О бедный мой отец!

ЛЮБОВЬ
Ужель не знаешь ты,
что, жертва смелой правоты,
врагу он выдан головою,
что пред громадой войсковою,
когда его не осенит
десница вышняя господня,
он должен быть казнён сегодня!

МАРИЯ
Сегодня! Боже мой!
И я, и я всему виной!

ЛЮБОВЬ
Тебе одной, тебе одной
свирепство их смягчить возможно,
они отца казнить хотят,
они жестоки и безбожны!

МАРИЯ
Сегодня казнь, отца убьют,
и я, и я всему виною,
нет сил терпеть, о горе мне,
сразила я отца родного.
О мать! Прости меня!
(Падает в обморок.)

ЛЮБОВЬ
Дитя моё! Мария!
Что с тобой? Мария!
Дочь моя!
(Припадает к дочери.)
Боже мой! Полки идут…
На казнь ведут…
(Старается пробудить дочь.)
Она не слышит, проходит время…
Мария!

МАРИЯ
(приходя в себя)
Не помню я… Не понимаю,
что было здесь, кто был со мной?..

ЛЮБОВЬ
Отца казнить ведут…
Спаси, спаси его!
(Мария быстро выпрямляется.)
Спаси…

МАРИЯ
Бежим!

ЛЮБОВЬ
Скорей!

МАРИЯ
Идём!

ЛЮБОВЬ
Молю!..

МАРИЯ
Скорей!

ЛЮБОВЬ
Спаси, спаси отца!

МАРИЯ
Скорее!
(Быстро убегают.)

КАРТИНА ТРЕТЬЯ

(Поле. Направо часть вала, обросшего высокой травой. На заднем плане сцены, за валом, эшафот, и на нём две плахи. Мимо вала дорога уходит влево. Толпы народа, мужчин и женщин, около эшафота, на валу и на авансцене близ дороги. Живое движение.)

НАРОД
Скоро ли?
Везут аль нет?
Не слышно…
Эх, поскорей бы!..
Ждём не дождёмся,
уж поскорей бы!
От страха сердце замирает!
Что спешить?
На этакое дело
пришёл глядеть,
так жди, не торопись!
О господи! Когда помыслишь о нашей жизни!
Такие знатные, богатые паны,
и вдруг теперь на плаху лягут под топор!
О Боже, смилуйся над нами,
от бед таких избави, Господи!
Страшен гнев московского царя,
и грозен суд Мазепы,
казнит нещадно он,
карает смертию врагов своих Мазепа!
(Из толпы выходит Пьяный Казак.)

ПЬЯНЫЙ КАЗАК
(подплясывая)
Молодушка, молода,
ни спесива, ни горда,
ой, гой, чумандра,
чумандриха молода!
Только бровью повела,
с казаком любовь свела,
ой, гой, чумандра,
чумандриха молода!
Наварила бурака,
угостила казака,
ой, гой, чумандра,
чумандриха молода!

НАРОД
Эй! Тише!
Откуда ты сорвался?
Тише, тише, окаянный!
Аль с виселицы прямо?
Казни ждут, а ты поёшь
и пляшешь, окаянный!

ПЬЯНЫЙ КАЗАК
Так что ж?
С чего бы не плясать, не петь мне?
Панам, вишь, будут головы рубить,
а мне-то что?
Пусть чёрт возьмёт их души!

НАРОД
Да замолчи ты, пьяница!
Зажмите рот ему, казаки!
В какое время вздумал песни петь!
Вишь, греховодник этакой!
Креста, знать, нет на нём!
Татарин! Турок!
Да ну тебя! Турок!

ПЬЯНЫЙ КАЗАК
И гарбуза, и барболи,
и всего-то было вволю,
ой, гой, чумандра,
чумандриха молода!
И галушек напекла,
и горилки подала,
ой, гой, чумандра,
чумандриха молода!
Ах, кумушки, порочите за что?
Не турок, не татарин я,
казак я вольный,
и ежели теперь, примерно,
кому, голубки, нужны черевики,
целуй меня - сейчас дарю,
ей-богу, вот я каков!
Иль не казак ещё!

НАРОД
Ну, ну, ступай, не место
тут пьяным балагурить,
ступай, ступай!
(Пьяного Казака проталкивают назад.)

ПЬЯНЫЙ КАЗАК
Молодушка молода,
ни спесива, ни горда,
ой, гой, чумандра,
чумандриха молода!

НАРОД
Уходи же! Уходи же!
Близок, близок страшный час,
близок казни час!
Вот глядите, идут палачи,
вот палачи! Вот, вот они!
(Приходят два палача с топорами; мимоходом они заигрывают с женщинами, которые отступают в ужасе.)

ЖЕНЩИНЫ
Да ну вас, окаянных!
Проходите! Проходите!
(Начинается шествие. Проходят отряды сердюков. За ними Мазепа на коне, в гетманском одеянии; с ним рядом Орлик, тоже на коне. Кругом казаки. Народ кланяется Мазепе. Он молча проезжает за вал в поле и скрывается за кулисами. Стражи располагаются на мосту и около помоста.)

НАРОД
Пыль на дороге…
Едут, едут!
Где?
Вон! Глядите, вон!
Вон там, глядите!
Да, видно…
Они! Они! Они!
Вот то-то, не они!
То гетман! То гетман!
Глядите, гетман,
снимайте шапки!
(Мазепа проезжает через сцену.)
Близок страшный час,
близок казни час!
Вот ведут несчастных!
Вот, уж близко,
вот они, видно,
ведут их!
(Входят Кочубей и Искра, окружённые стражей и монахами. Народ, отступая, даёт им дорогу.)
Вот они, вот они,
паны несчастные!

КОЧУБЕЙ
(к Искре)
Друг, вознесём в последний раз
к всевышнему молитву покаянья!
(Кочубей и Искра становятся на колени.)
Грехов всесильный искупитель,
простри свою в свою обитель,
простри ко мне благую руку:
грехов прощения молю!
И я забуду казни муку,
и смерть свою благословлю.

КОЧУБЕЙ И ИСКРА
Внемли молитве покаянья,
и просветлённый вниду я
туда, где нет печали, воздыханья
и мук земного бытия!
(Встают, обнимают друг друга и всходят в сопровождении стражи на эшафот.)

НАРОД
Внемли молитве покаянья,
сложи грехов им воздаянье,
прими их, господи, туда,
где нет печали, воздыханья
и мук земного бытия!
(Толпы народа влезают на вал, бросаются к эшафоту и заслоняют его так, что осуждённых не видно. Барабанный бой.)
О Боже наш!
Прости несчастным!
(Из-за голов толпы видно, как поднимаются топоры палачей. В это время на авансцену вбегают Мария и Любовь и в оцепенении останавливаются. Топоры опускаются. Мария вскрикивает и падает на руки матери. Гул ужаса.)
Прости им, господи,
прости страдальцам!

ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ

(Декорации первой картины первого действия. Сад в запущении. Терраса полуразрушена. Ночь. Несколько выстрелов. Через сцену пробегают шведские солдаты, за ними преследующие их русские. Входит Андрей слева из-за деревьев.)

АНДРЕЙ
В бою кровавом, на поле чести
искал я всюду тебя, Мазепа,
тебя, злодей!
О, если б только тебя я встретил,
клянуся саблей,
повергнут в прахе, лежал бы ты!
Но с поля битвы бежал изменник,
желанной местью не усладилась
моя душа.
В бою кровавом, пылая местью,
искал я всюду тебя, Мазепа,
тебя, злодей!
О, если б только тебя я встретил,
клянуся саблей,
повергнут в прахе, лежал бы ты!
(Осматривается кругом.)
И я пришёл сюда взглянуть на те места,
где с детства я с Марией милой
мечты и радости делил,
где я любил, где слёзы лил
о ней, загубленной голубке,
и о моём погибшем счастье!
Здесь дни текли чредой счастливой,
здесь ангел красотой сиял,
здесь я любил и счастья ждал…
Но всё прошло, как дым, исчезло,
осиротел пустынный дом,
и тишина, и мрак кругом…
О, где ты, где, моя голубка?
Хоть тенью лёгкою явись,
улыбкой прежней улыбнись
и в сердце мне вдохни надежду.
Ах, где ты?
Где ты, где, моя голубка?
Но всё молчит…
Ответа нет…
Беззвучен, страшен,
страшен мрак могильный!
Здесь дни текли чредой счастливой,
здесь ангел красотой сиял,
здесь я любил и счастья ждал…
Но всё прошло, как дым, исчезло,
осиротел пустынный дом,
и тишина, и мрак кругом…
Где, где ты, где, моя голубка?
Хоть тенью лёгкою явись!
О, пусть придёт конец желанный,
о смерть, о друг, так долго жданный,
дай мне забвенье и покой!
О, дай мне забвенье и покой!
(Оглядывается и прислушивается.)
Невдалеке я слышу конский топот…
Да!.. Едут двое…
Кто они?..
(Старается узнать приближающихся всадников.)
Быть может, шведы…
Надо скрыться.
(Прячется за террасу. Мазепа и Орлик въезжают на конях.)

МАЗЕПА
Стой, Орлик, дай вздохнуть коням,
погоня след наш потеряла;
поотдохнём.

ОРЛИК
Поотдохнём, пан гетман.
(Слезают с коней. Орлик, уводя их, уходит за кулисы.)

МАЗЕПА
Он гетманом зовёт меня…
Был гетман! А теперь…
Беглец бездомный, проклятой людьми
изменник! В единый день повержен я
во прах игрою случая,
безумьем короля…
(Оглядывается кругом, узнаёт усадьбу Кочубея и вздрагивает.)
Но Боже! Где я?
О, судьба, судьба,
как ты караешь старого Мазепу,
как издеваешься над ним жестоко!
(Погружается в задумчивость.)

АНДРЕЙ
(выходя на сцену)
Знакомый голос!
Друг иль враг беглец?
Как! Ты, ты, Мазепа?..
Святой невинности губитель,
узнал ли ты теперь обитель
и дом, весёлый прежде дом,
где запустенье и мрак кругом?
Узнал ли ты приют укромный,
где ангел мира обитал,
и сад, куда ты ночью тёмной
являлся к ней?

МАЗЕПА
Узнал, узнал!
Зачем меня коришь ты в яром гневе?
Чего, Андрей, ты хочешь от меня?

АНДРЕЙ
Чего хочу?
Хочу твоей я смерти!
В бою кровавом, пылая местью,
искал я всюду тебя, Мазепа,
ты должен пасть,
твой час настал!

МАЗЕПА
Андрей, почти мои седины!

АНДРЕЙ
О, предатель, ворон хищный!

МАЗЕПА
Почти в несчастии меня!

АНДРЕЙ
Старик презренный, ненавистный!

МАЗЕПА
Но если руку ты поднимешь,
то знай: не безоружен я!

АНДРЕЙ
Святой невинности губитель!

МАЗЕПА
Андрей, почти мои седины,
почти в несчастии меня,
почти мои седины;
но если руку ты поднимешь,
то знай: не безоружен я,
не безоружен я!

АНДРЕЙ
Голубки чистой соблазнитель!
Кляни тот день, кляни то час,
когда ты взял её у нас!
Ответишь ты за преступленье,
сражу тебя без сожаленья!
Умри, и в лютый смерти миг
да будешь проклят, злой старик!
(Бросается на Мазепу с саблей. Мазепа стреляет. Андрей падает, раненный.)

МАЗЕПА
Несчастный!
Видит Бог,
я не хотел твоей погибели!
Эй, Орлик, где ты? Скорей сюда!
(Идёт налево к деревьям; в это время всходит луна, луч её падает в чащу и освещает Марию, выходящую из-за деревьев. Мазепа останавливается в недоумении.)
О Боже! Что вижу!
Иль это сон?
Мария, ты ли? Ты ли?
(Мария сначала не замечает его. Потом быстро подходит.)

МАРИЯ
Ах, тише, тише, тише, друг!
Сейчас отец и мать глаза закрыли…
(озираясь со страхом)
Постой, постой!
Услышать могут нас…

МАЗЕПА
Мария! Бедная Мария!
Опомнись!
Боже, что, что с тобой, что с тобой?

МАРИЯ
Послушай, хитрости какие,
что за рассказ у них смешной!
Она за тайну мне сказала,
что умер бедный мой отец,
и мне тихонько показала
седую голову…
Творец!
Куда бежать нам от злоречья?
Подумай: эта голова
была совсем не человечья,
а волчья; видишь, какова,
чем обмануть меня хотела!
Не стыдно ль ей?
Не стыдно ль ей меня терзать?
И для чего? Чтоб я не смела
с тобой сегодня убежать!

МАЗЕПА
Мария, бедная Мария,
как страшен бред безумный твой!
Опомнись, бедная Мария!

МАРИЯ
Я помню поле… Праздник шумный…
И чернь, и мёртвые тела…
На праздник мать меня вела…
Но где ж ты был, где ж ты был?
Где? Ах, где ж ты был?
С тобою розно
зачем в ночи скиталась я?
Пойдём домой, скорей, уж поздно,
пойдём домой, пойдём скорей!
Ах! Вижу, голова моя
полна волнения пустого,
я принимала за другого
тебя, старик!
Оставь меня, оставь меня!
Твой взор насмешлив и ужасен,
ты безобразен, он прекрасен,
он прекрасен!
В его глазах горит любовь,
в его речах такая нега,
его усы белее снега,
а на твоих застыла кровь!
(Входит Орлик и останавливается в недоумении.)

МАЗЕПА
Несчастная Мария!

ОРЛИК
Бежим, бежим!
Я слышу шум, подходят люди…
Погоня близко, поспешим,
нам дорог каждый миг!

МАЗЕПА
Но как же здесь её оставить?
Возьмём её, возьмём с собой!

ОРЛИК
Её? Безумную?
Пан гетман, ты сам
рассудка с ней лишился.
Её? Её? Иль головы
своей тебе она дороже?
Идём, идём!..
(Мазепа в нерешительности.)
Идём! Спешим!
(Увлекает Мазепу.)

МАЗЕПА
Идём!
(Быстро скрываются.)

МАРИЯ
Ушёл старик. Как сердце бьётся,
как я устала, как хочу я отдохнуть!..
(Видит раненого Андрея.)
Кровь, кровь опять! И труп отца…
И матери безумный плач…
Всё тот же сон: топор, палач!..
(Склоняется над Андреем, приподнимает его и кладёт его голову к себе на колени.)
Нет, то не сон…
То спит ребёнок
в траве густой…
Спи, мой хороший,
спи, мой добрый,
спи, мой родной…

АНДРЕЙ
(очнувшись)
Мария…

МАРИЯ
Тише…
Этот голос я знаю:
он певал мне песни
в те дни, когда, бывало,
я девочкой гуляла
у нас в саду густом,
когда мы с ним вдвоём
на лёгком челноке
скользили по реке…

АНДРЕЙ
Мария! Мария! Мария…
Приди в себя; я умираю
и не могу тебе помочь…
В глазах темнеет, будто ночь
холодная ложится надо мною…
Увы, бледнеет образ твой;
склонись ко мне, Мария, головою…
Настал мой смертный час,
хочу в последний раз
свиданий жажду утолить,
на миг блаженный жизнь продлить.
Мария, Мария, склонись ко мне!

МАРИЯ
(укачивая его)
Спи, младенец мой прекрасный,
спи, мой милый, спи, родной!
Баюшки-баю, баюшки-баю!
Ярко светит месяц ясный,
смотрит в колыбель твою,
баюшки-баю, баюшки-баю!

АНДРЕЙ
Мария, приди в себя, я умираю
и не могу тебе помочь!

МАРИЯ
О, как знаком мне этот голос!

АНДРЕЙ
В глазах темнеет, будто ночь
холодная ложится надо мною.
Увы! Бледнеет образ твой;
склонись ко мне, Мария, головою!

МАРИЯ
Он певал мне песни когда-то,
ах, помню этот милый голос,
он певал мне песни,
когда-то, давно, давно
у нас в саду густом!

АНДРЕЙ
Настал мой смертный час,
последний, страшный час!
Мария, Мария, умираю,
о, тяжко, тяжко.
В последний раз прости, прости, Мария,
прости, прости!
(Умирает.)

МАРИЯ
(укачивая Андрея)
Спи, младенец мой прекрасный,
спи, мой милый, спи, родной!
Баюшки-баю, баюшки-баю!
Ярко светит месяц ясный,
смотрит в колыбель твою,
баюшки-баю, баюшки-баю!
Стану я твой сон лелеять,
дрёму сторожить твою,
баюшки-баю, баюшки-баю!
Спи! Спи! Спи!
Спи, мой родной!
Спи, моё дитя!..
(Продолжает укачивать Андрея, устремив неподвижный взгляд вперёд.)